О свободе договора и ее пределах

ПЛЕНУМ ВЫСШЕГО АРБИТРАЖНОГО СУДА РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ
от 14 марта 2014 г. N 16

О СВОБОДЕ ДОГОВОРА И ЕЕ ПРЕДЕЛАХ

В связи с возникающими в судебной практике вопросами и в целях обеспечения единообразных подходов к разрешению споров, вытекающих из договоров, Пленум Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации на основании статьи 13 Федерального конституционного закона от 28.04.1995 N 1-ФКЗ Об арбитражных судах в Российской Федерации» постановляет дать арбитражным судам (далее — суды) следующие разъяснения:

1. В соответствии с пунктом 2 статьи 1 и статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее — ГК РФ) граждане и юридические лица свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Согласно пункту 4 статьи 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению сторон, кроме случаев, когда содержание соответствующего условия предписано обязательными для сторон правилами, установленными законом или иными правовыми актами (императивными нормами), действующими в момент его заключения (статья 422 ГК РФ). В случаях, когда условие договора предусмотрено нормой, которая применяется постольку, поскольку соглашением сторон не установлено иное (диспозитивная норма), стороны могут своим соглашением исключить ее применение либо установить условие, отличное от предусмотренного в ней. При отсутствии такого соглашения условие договора определяется диспозитивной нормой.

Применяя названные положения, судам следует учитывать, что норма, определяющая права и обязанности сторон договора, толкуется судом исходя из ее существа и целей законодательного регулирования, то есть суд принимает во внимание не только буквальное значение содержащихся в ней слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель, устанавливая данное правило.

2. Норма, определяющая права и обязанности сторон договора, является императивной, если она содержит явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила (например, в ней предусмотрено, что такое соглашение ничтожно, запрещено или не допускается, либо указано на право сторон отступить от содержащегося в норме правила только в ту или иную сторону, либо названный запрет иным образом недвусмысленно выражен в тексте нормы).

Вместе с тем из целей законодательного регулирования может следовать, что содержащийся в императивной норме запрет на соглашение сторон об ином должен толковаться ограничительно. В частности, суд может признать, что данный запрет не допускает установление сторонами только условий, ущемляющих охраняемые законом интересы той стороны, на защиту которой эта норма направлена.

Статья 310 ГК РФ допускает согласование в договоре права на одностороннее изменение или односторонний отказ от договора только в случаях, когда договор заключается в связи с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности. Цель данной нормы состоит в защите слабой стороны договора. Следовательно, подразумеваемый в ней запрет не может распространяться на случаи, когда в договоре, лишь одна из сторон которого выступает в качестве предпринимателя, право на одностороннее изменение или односторонний отказ от договора предоставлено стороне, не являющейся предпринимателем.

3. При отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон либо императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора. В таком случае суд констатирует, что исключение соглашением сторон ее применения или установление условия, отличного от предусмотренного в ней, недопустимо либо в целом, либо в той части, в которой она направлена на защиту названных интересов.

При этом, если норма содержит прямое указание на возможность предусмотреть иное соглашением сторон, суд исходя из существа нормы и целей законодательного регулирования может истолковать такое указание ограничительно, то есть сделать вывод о том, что диспозитивность этой нормы ограничена определенными пределами, в рамках которых стороны договора свободны установить условие, отличное от содержащегося в ней правила.

При возникновении спора об императивном или диспозитивном характере нормы, регулирующей права и обязанности по договору, суд должен указать, каким образом существо законодательного регулирования данного вида договора, необходимость защиты соответствующих особо значимых охраняемых законом интересов или недопущение грубого нарушения баланса интересов сторон предопределяют императивность этой нормы либо пределы ее диспозитивности.

Например, пункт 2 статьи 610 ГК РФ предусматривает право каждой из сторон договора аренды, заключенного на неопределенный срок, немотивированно отказаться от договора, предупредив об этом другую сторону в названные в данной норме сроки. Эта норма хотя и не содержит явно выраженного запрета на установление иного соглашением сторон, но из существа законодательного регулирования договора аренды как договора о передаче имущества во временное владение и пользование или во временное пользование (статья 606 ГК РФ) следует, что стороны такого договора аренды не могут полностью исключить право на отказ от договора, так как в результате этого передача имущества во владение и пользование фактически утратила бы временный характер.

Пункт 1 статьи 463 ГК РФ, в соответствии с которым покупатель вправе отказаться от исполнения договора купли-продажи, если продавец отказывается передать покупателю проданный товар, не содержит явно выраженного запрета предусмотреть договором иное, например, судебный порядок расторжения договора по названному основанию вместо права на односторонний отказ от его исполнения. Однако договором не может быть полностью устранена возможность его прекращения по инициативе покупателя в ситуации, когда продавец отказывается передать ему проданный товар, поскольку это грубо нарушило бы баланс интересов сторон.

Согласно пункту 1 статьи 544 ГК РФ оплата энергии производится за фактически принятое абонентом количество энергии в соответствии с данными учета энергии, если иное не предусмотрено законом, иными правовыми актами или соглашением сторон договора энергоснабжения (купли-продажи (поставки) энергии). Если плата за единицу поставляемого ресурса является регулируемой, то указанная норма может быть истолкована лишь следующим образом: установление соглашением сторон иного количества энергии, которое оплачивает абонент (потребитель, покупатель), допускается только тогда, когда невозможно определить фактически принятое им количество энергии в соответствии с данными учета, а закон или иные правовые акты не содержат порядка определения такого количества в отсутствие данных учета. Это правило направлено на защиту публичных интересов, обеспечиваемых государственным регулированием тарифов.

4. Если норма не содержит явно выраженного запрета на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного в ней, и отсутствуют критерии императивности, указанные в пункте 3 настоящего постановления, она должна рассматриваться как диспозитивная. В таком случае отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными по статье 168 ГК РФ.

Например, статья 475 ГК РФ о последствиях передачи покупателю товара ненадлежащего качества не исключает право сторон своим соглашением предусмотреть иные последствия названного нарушения (в том числе по-иному определить критерии существенности недостатков товара или дополнить те права, которые предоставляются данной статьей покупателю).

Положения статьи 782 ГК РФ, дающие каждой из сторон договора возмездного оказания услуг право на немотивированный односторонний отказ от исполнения договора и предусматривающие неравное распределение между сторонами неблагоприятных последствий прекращения договора, не исключают возможность согласования сторонами договора иного режима определения последствий отказа от договора (например, полное возмещение убытков при отказе от договора как со стороны исполнителя, так и со стороны заказчика) либо установления соглашением сторон порядка осуществления права на отказ от исполнения договора возмездного оказания услуг (в частности, односторонний отказ стороны от договора, исполнение которого связано с осуществлением обеими его сторонами предпринимательской деятельности, может быть обусловлен необходимостью выплаты определенной денежной суммы другой стороне).

Нормы статьи 410 ГК РФ, устанавливающие предпосылки прекращения обязательства односторонним заявлением о зачете, не означают запрета соглашения договаривающихся сторон о прекращении неоднородных обязательств или обязательств с ненаступившими сроками исполнения и т.п.

5. В соответствии с пунктом 2 статьи 421 ГК РФ стороны вправе заключить договор, не предусмотренный законом и иными правовыми актами (непоименованный договор).

При оценке судом того, является ли договор непоименованным, принимается во внимание не его название, а предмет договора, действительное содержание прав и обязанностей сторон, распределение рисков и т.д.

В таких случаях судам следует учитывать, что к непоименованным договорам при отсутствии в них признаков смешанного договора (пункт 3 статьи 421 ГК РФ) правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются.

Однако нормы об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, могут быть применены к непоименованному договору по аналогии закона в случае сходства отношений и отсутствия их прямого урегулирования соглашением сторон (пункт 1 статьи 6 ГК РФ). Применение к непоименованным договорам по аналогии закона императивных норм об отдельных поименованных видах договоров возможно в исключительных случаях, когда исходя из целей законодательного регулирования ограничение свободы договора необходимо для защиты охраняемых законом интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон. При этом суд должен указать на то, какие соответствующие интересы защищаются применением императивной нормы по аналогии закона.

6. Судам надлежит иметь в виду, что согласно пункту 2 статьи 422 ГК РФ закон, принятый после заключения договора и устанавливающий обязательные для сторон правила иные, чем те, которые действовали при заключении договора, распространяет свое действие на отношения сторон по такому договору лишь в случае, когда в законе прямо установлено, что его действие распространяется на отношения, возникшие из ранее заключенных договоров. В силу пункта 2 статьи 4 ГК РФ это правило применяется как к императивным, так и к диспозитивным нормам.

7. Для определения условий договоров стороны могут воспользоваться примерными условиями (стандартной документацией), разработанными в том числе саморегулируемыми и иными некоммерческими организациями участников рынка для договоров соответствующего вида и опубликованными в печати (статья 427 ГК РФ). При этом стороны могут своим соглашением предусмотреть применение таких примерных условий (стандартной документации) к их отношениям по договору как в полном объеме, так и частично, в том числе по своему усмотрению изменить положения стандартной документации или договориться о неприменении отдельных ее положений.

Если при заключении договора стороны пришли к соглашению, что его отдельные условия определяются путем отсылки к примерным условиям (статья 427 ГК РФ), судам следует учитывать, что при внесении в эти примерные условия изменений последние распространяют свое действие на возникающие из договора отношения лишь в случае, когда это прямо предусмотрено сторонами либо в самом договоре, либо в последующем соглашении.

В силу пункта 5 статьи 421 и пункта 2 статьи 427 ГК РФ в случаях, когда в договоре не содержится отсылка к примерным условиям, а условие договора не определено сторонами или диспозитивной нормой, такие примерные условия применяются к отношениям сторон в качестве обычаев, если они отвечают требованиям, установленным статьей 5 ГК РФ.

8. В случаях, когда будет доказано, что сторона злоупотребляет своим правом, вытекающим из условия договора, отличного от диспозитивной нормы или исключающего ее применение, либо злоупотребляет своим правом, основанным на императивной норме, суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает этой стороне в защите принадлежащего ей права полностью или частично либо применяет иные меры, предусмотренные законом (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

При этом возможны ситуации, когда злоупотребление правом допущено обеими сторонами договора, недобросовестно воспользовавшимися свободой определений договорных условий в нарушение охраняемых законом интересов третьих лиц или публичных интересов.

9. При рассмотрении споров, возникающих из договоров, включая те, исполнение которых связано с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, судам следует принимать во внимание следующее.

В тех случаях, когда будет установлено, что при заключении договора, проект которого был предложен одной из сторон и содержал в себе условия, являющиеся явно обременительными для ее контрагента и существенным образом нарушающие баланс интересов сторон (несправедливые договорные условия), а контрагент был поставлен в положение, затрудняющее согласование иного содержания отдельных условий договора (то есть оказался слабой стороной договора), суд вправе применить к такому договору положения пункта 2 статьи 428 ГК РФ о договорах присоединения, изменив или расторгнув соответствующий договор по требованию такого контрагента.

В то же время, поскольку согласно пункту 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего недобросовестного поведения, слабая сторона договора вправе заявить о недопустимости применения несправедливых договорных условий на основании статьи 10 ГК РФ или о ничтожности таких условий по статье 169 ГК РФ.

В частности, при рассмотрении спора о взыскании убытков, причиненных нарушением договора, суд может с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и его условий не применить условие договора об ограничении ответственности должника-предпринимателя только случаями умышленного нарушения договора с его стороны или условие о том, что он не отвечает за неисполнение обязательства вследствие нарушений, допущенных его контрагентами по иным договорам. Также с учетом конкретных обстоятельств заключения договора и его условий в целом может быть признано несправедливым и не применено судом условие об обязанности слабой стороны договора, осуществляющей свое право на односторонний отказ от договора, уплатить за это денежную сумму, которая явно несоразмерна потерям другой стороны от досрочного прекращения договора.

10. При рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела. Так, в частности, суд определяет фактическое соотношение переговорных возможностей сторон и выясняет, было ли присоединение к предложенным условиям вынужденным, а также учитывает уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере, конкуренцию на соответствующем рынке, наличие у присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях и т.д.

Вместе с тем при оценке того, являются ли условия договора явно обременительными и нарушают ли существенным образом баланс интересов сторон, судам следует иметь в виду, что сторона вправе в обоснование своих возражений, в частности, представлять доказательства того, что данный договор, содержащий условия, создающие для нее существенные преимущества, был заключен на этих условиях в связи с наличием другого договора (договоров), где содержатся условия, создающие, наоборот, существенные преимущества для другой стороны (хотя бы это и не было прямо упомянуто ни в одном из этих договоров), поэтому нарушение баланса интересов сторон на самом деле отсутствует.

Это интересно:  Шаблон договора о совместном пользовании скважиной

11. При разрешении споров, возникающих из договоров, в случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом цели договора, в том числе исходя из текста договора, предшествующих заключению договора переговоров, переписки сторон, практики, установившейся во взаимных отношениях сторон, обычаев, а также последующего поведения сторон договора (статья 431 ГК РФ), толкование судом условий договора должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Пока не доказано иное, предполагается, что такой стороной было лицо, являющееся профессионалом в соответствующей сфере, требующей специальных познаний (например, банк по договору кредита, лизингодатель по договору лизинга, страховщик по договору страхования и т.п.).

Председатель
Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации
А.А.ИВАНОВ

И.о. секретаря Пленума
Высшего Арбитражного Суда
Российской Федерации
А.Г.ПЕРШУТОВ

Как применять Постановление Пленума ВАС РФ «О свободе договора и его пределах» в свою пользу. Анализ судебной практики

Авторы статьи: Юлия Кирпикова , руководитель Коммерческой практики адвокатского бюро КИАП, адвокат, и Евгений Васин , младший юрист адвокатского бюро КИАП

Постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах» (далее также – «Постановление») с момента его и принятия и до настоящего времени остаётся одним из наиболее обсуждаемых судебных актов ВАС РФ. Также как и по многим юридическим вопросам, мнения юристов касательно Постановления и его роли в юридической практике разделились. Кто-то считает, что Постановление привнесло дополнительную неопределенность в гражданский оборот, кто-то же, напротив, говорит о том, что новых возможностях, связанных с ограничением буквального толкования правовых норм.

Вместе с тем, несмотря на различные дискуссии, можно сделать один объективный вывод – вот уже два с половиной года Постановление активно применяется судами в различных правовых вопросах. И пусть судебная практика не всегда единообразна, тем не менее, ее анализ позволяет выявить ряд тенденций, которые могут быть приняты во внимание как на досудебной, так и на судебной стадиях юридической деятельности.

1. Касательно императивности правовых норм и необходимости соблюдения баланса интересов сторон

Особый интерес для правоприменительной практики представляют пункты 2 – 4 Постановления, которые содержат разъяснения по поводу того, какую норму права судам следует считать императивной, а, значит, какие ограничения должны быть в обязательном порядке соблюдены сторонами, в частности, при заключении договора.

Суть спора сводилась к разрешению вопроса об императивности п. 2 ст. 374 ГК РФ «требование бенефициара должно быть представлено гаранту до окончания срока действия независимой гарантии». Истец направил требование банку до окончания срока действия банковской гарантии, однако, когда банк его получил, срок действия гарантии уже был окончен, в связи с чем банк отказался выплачивать денежные средства бенефициару, посчитав истца нарушившим императивное условие выплаты указанных средств, установленное нормой гражданского законодательства.

Рассмотрев указанное дело, суды трех инстанций, руководствуясь п.п. 2 – 4 Постановления, не нашли признаков императивности в п. 2 ст. 374 ГК РФ, указав, что «отличие условий договора от содержания данной нормы само по себе не может служить основанием для признания этого договора или отдельных его условий недействительными».

Иными словами, в отсутствие прямого запрета на установление сторонами в договоре положений, противоречащих ГК, а также явно выраженного нарушения баланса интересов сторон, суды интерпретируют п. 2 ст. 374 ГК РФ, а также все остальные нормы ГК, где есть слово «должен», как «может», оставляя сторонам договора право выбора наиболее предпочтительного для них варианта правоотношений.

Отметим, что применение положений Постановления позволяет сторонам сделки, среди прочего, устанавливать наиболее предпочтительные для них механизмы взаимодействия, которые не ограничиваются буквой закона, а, возможно, и дополняют его.

Положения Постановления применяются судами не только в вопросах, связанных с возможностью сторон расторгнуть договор в одностороннем порядке, но и по вопросам условий их одностороннего расторжения.

  • Законодательство РФ не запрещает кредиторам выдвигать дополнительные условия в виде уплаты комиссии в подобных случаях, так как с экономической точки зрения, комиссия за досрочное погашение кредита направлена на компенсацию потерь кредитора;
  • Досрочное погашение кредита создает для заемщика имущественное благо в виде экономии денежных средств, составляющих проценты за пользование кредитом, которые подлежали бы уплате при погашении кредита в соответствии с согласованным графиком;
  • Подобное условие договора соответствует законодательству, в котором отсутствует какое-либо императивное предписание, устанавливающее исчерпывающий перечень условий кредитного договора, а также запрещающее установление условий, прямо не предусмотренных законом или иным правовым актом в том числе, об уплате комиссий наряду с процентами по кредиту (Постановление Арбитражного суда г. Москвы от 22.12.2015, Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 16.03.2016 по делу № А40-83887/2015).

Суммируя вышеизложенные выводы судов можно говорить, что формула «разрешено, если не запрещено», установленная п. 2 Постановления, позволяет сторонам предусматривать любые основания и условия расторжения договора, если законом прямо не предусмотрен запрет на установление согласованных сторонами условий об ином, а также не нарушен баланс интересов всех сторон.

Учёт интересов сторон при этом может заключаться не только в контексте баланса экономических интересов, но также в равенстве переговорных возможностей, чему посвящены сразу несколько пунктов Постановления.

2. Касательно равенства переговорных возможностей

На необходимость «выравнивания» интересов сторон, лишь одна из которых является профессиональным участником рынка, направлены п. 10 и 11 Постановления, в соответствии с которыми при оценке фактического соотношения переговорных возможностей сторон необходимо учитывать уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере (п. 10 Постановления), а, при невозможности установить действительную общую волю сторон – толковать положения договора по принципу сontra рroferentem («против предложившего»), где лицом, предложившим лицом считать профессионала в соответствующей сфере (п. 11 Постановления).

В рамках указанного дела истец обратился в Арбитражный суд г. Москвы с иском о признании недействительными и не подлежащими применению своп-договоров, заключенных в рамках Генерального соглашения между ним и банком. Удовлетворяя требования истца, суд признал недобросовестным поведение банка как в процессе заключения спорных сделок, так и в последующих договорных отношениях, выразившееся в не предоставлении банком сведений о рисках, отсутствии четкого описания порядка определения текущей стоимости свопов, неточности в расчётах, что в виду отсутствия опыта ввело истца в заблуждение относительно существа заключаемых сделок и связанных с их исполнением негативных рисков.

Руководствуясь принципом добросовестности, и применяя п. 10 (при оценке фактического соотношения переговорных возможностей сторон необходимо учитывать уровень профессионализма сторон в соответствующей сфере) и п. 11 (при невозможности установить действительную общую волю сторон договор необходимо толковать против предложившего, где предложившим предполагается профессионал в соответствующей сфере) Постановления, суд пришёл к следующим выводам:

  • позитивное заблуждение в существе/содержании/предмете сделки возникает до оформления соответствующего документа и действует до того момента, пока не возникнут те обстоятельства, которые не предполагались и не подразумевались заблуждающейся стороной при изначальных условиях;
  • заинтересованность в совершении сделки, а также отсутствие каких-либо возражений/требований у непрофессионала, не могут рассматриваться как согласие с представленной информацией и свидетельствовать об ее полном и адекватном пониманием;
  • применение непрофессионалом общепринятой на соответствующем рынке терминологии не свидетельствует о том, что у такой стороны есть необходимые специалисты или опыт в данной области, а также «не свидетельствует о том, что каждая из применяющих данные термины сторон в полной мере осознает содержание каждого применяемого термина, а также последствия реализации сделки в натуре»;
  • сторона — профессионал в сфере финансов и финансовых рынков обязана обеспечить, чтобы положения сложных финансовых инструментов были ясными, недвусмысленными и понятными любому лицу, не обладающему специальными навыками в сфере финансов и не знакомому с принятыми в этой сфере обыкновениями и терминологией;
  • банк, как квалифицированный инвестор, исходя из недопустимости извлечения выгоды из незаконного и недобросовестного поведения, обязан информировать контрагентов – не профессионалов не только об экономическом, но и юридическом существе и возможных последствиях предлагаемых сделок.

Иными словами, суд, встав на сторону контрагента–непрофессионала, фактически утвердил «презумпцию безграмотности контрагента»: даже если сторона, не обладающая достаточным опытом в сфере работы с финансовыми инструментами, активно использует общепринятую терминологию, выражает согласие на совершение сделки и впоследствии подписывает соглашения, содержащие данные термины и отсылочные нормы, данная сторона всё равно считается не осознающей в полной мере содержание каждого применяемого термина, а также последствий реализации совершаемых ею сделок. При этом данная презумпция распространяется не только на экономические вопросы, но и на «юридическую сущность» сделки, что фактически может означать обязанность стороны-профессионала предоставлять юридические консультации своим потенциальным контрагентам.

Таким образом, максимально возможный способ для банка или иного профессионального участника ограничить себя от риска признания сделок с непрофессиональными контрагентами недействительными – разъяснять противоположной стороне все подробности, в т.ч. правовые, касающиеся сделки, с разъяснением применимой терминологии. При этом рекомендуется максимально аккуратно составлять отсылочные нормы в соглашениях, поскольку излишняя «загруженность» договоров отсылочными нормами может быть воспринята судом как «затрудняющая понимание» для стороны, не являющейся профессионалом, и, как следствие, свидетельствовать о недобросовестности профессионального участника в договорных отношениях.

Еще к одним профессиональным участникам гражданского оборота, действия которых все чаще оцениваются судами на предмет равенства переговорных возможностей, относятся страховые организации.

Подобная формулировка, позволяла страховщику отказаться признавать хищение страховым случаем ввиду действий страхователя. При этом, как отмечено судом, игнорируется «факт возникновения опасности, от которой производилось страхование, причинение вреда страхователю и причинно-следственная связь между ними».

Применяя п. 10 Постановления, суд указал, что за счёт данного положения правил страхования страховая компания — профессиональный участник рынка — фактически уменьшала собственный предпринимательский риск, связанный с выплатой страхового возмещения, поскольку выплата страхового возмещения зависела не от происшедшего события, а от действий страхователя, и признал данное положение договора страхования ничтожным.

Отдельную группу спросов между страхователями и страховщиками занимают дела касательно исключений из страховых случаев. Как показывает практика, единый подход к таким делам еще не сформирован.

Отказывая в выплате страховой суммы, страховщик исходил из того, что событие, описанное Истцом, не входило в перечень застрахованных рисков по договору, придерживаясь следующих доводов:

  • договор страхования устанавливал перечень событий, в случае наступления которых страхование не осуществлялось. Данный перечень включал «хищение застрахованной техники третьими лицами путем мошенничества, в частности, при их действиях под именем другого лица и/или поддельным документам»;
  • заявление на страхование имущества содержало ограниченный перечень составов преступлений, в случае совершения которых у страховщика возникает обязанность выплатить страховое возмещение: «кража» (ст. 158 УК РФ), «грабеж» (ст. 161 УК РФ), «разбой» (ст. 162 УК РФ)»;
  • в соответствии с постановлением о переквалификации заявленное истцом событие по своим признакам образовывало состав преступления, предусмотренного ст. 159 УК РФ («мошенничество»).

Доводы отзыва страховщика суд признал необоснованными и отклонил в связи со следующим:

  • в силу п. 11 Постановления толкование спорных условий договора и правил страхования должно осуществляться в пользу страхователя, а не в пользу страховщика;
  • довод страховщика относительно того, что в правилах страхования риск «хищение» указан только в форме кражи, грабежа и разбоя, опровергается, поскольку хищение путем мошенничества полностью охватывается понятием «хищение» в том в смысле, который ему придает соответствующий пункт правил страхования;
  • постановление о возбуждении уголовного дела подтверждает утрату товара, но не является судебным актом, вступившим в законную силу (приговором суда), которым установлена виновность лиц и дана квалификация хищения — кража, грабеж, разбой или мошенничество, следовательно, нет оснований утверждать, что не произошли кража, грабежа, разбойное нападение – страховые случаи по договору (Постановление Девятого апелляционного суда от 24.02.2016 по делу № А40-185418/2014).

Иными словами, суд, признавая требование страхователя о выплате страхового возмещения правомерным и подлежащим удовлетворению в полном объеме, истолковал положения договора и правил страхования в пользу страхователя

Так, в заключенном между сторонами вышеуказанного дела договоре страхования было предусмотрено, что

  • застрахованными рисками помимо прочего являются: утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники или ее части, если такая утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники или ее части произошли в результате: хищения, угона, иных противоправных действий третьих лиц;
  • не является страховым случаем утрата, гибель (уничтожение) или повреждение застрахованной спецтехники, возникшие в результате хищения спецтехники путем мошенничества.

Следовательно, договором страхования в данном деле также было прямо предусмотрено, что хищение имущества в результате мошенничества не является страховым риском.

Доказывая «легитимность» подобных исключений, суд:

  • применяя п. 11 Постановления и интерпретируя спорные положения договора, пришел к выводу, что данный договор в части, касающейся мошенничества, «предусматривает не основания освобождения от выплаты страхового возмещения, а называет одно из тех событий, которое по условиям договора не является страховым случаем». Таким образом, при том, что лицом, предложившим условия договора, считается страховщик, применение п. 11 Постановления в данном случае не создало каких-либо затруднений в исключении мошенничества из страховых рисков;
  • принял во внимание п. 1 Постановления, а также п. 4 ст. 421 ГК РФ (устанавливающий принцип свободы договора), указав, что в российском праве отсутствуют императивные нормы, запрещающие предусматривать аналогичные исключения в договорах страхования.

Таким образом, анализ двух судебных актов Арбитражного суда г. Москвы показывает, что подход к идентичным вопросам со ссылкой на Постановление, не является идентичным. При этом если в первом деле суд, руководствуясь п. 11 Постановления, исходил из недоказанности потери имущества из-за преступлений, отнесённых к категории «исключений», и стремился предоставить максимальную защиту для страхователей, то в последующем деле суд занял более взвешенную позицию, которая больше, чем предыдущая, основывается на общих положениях принципа свободы договора.

3. Касательно неустойки и ее компенсационного характера

В свете Постановления хотелось бы обратить внимание, что принцип соблюдения баланса интересов активно применяется и в такой категории дел, как дела о взыскании неустойки.

Так, анализ практики применения положений Постановления по данному вопросу показывает, что для того, чтобы обеспечить соответствие неустойки её ключевой – компенсационной – функции и не превратить неустойку в «средство обогащения кредитора», необходимо всесторонне учитывать экономические интересы всех сторон спора.

При этом суды могут прийти к выводу, что отдельные положения договоров о неустойке нарушают баланс интересов сторон не только в тех случаях, когда взыскиваемый размер неустойки оказывается несоразмерен убыткам, но и когда положения договоров между сторонами предусматривают разную ответственность для сторон.

Это интересно:  Типовой договор на оказание транспортных услуг

Снижая размер взыскиваемой неустойки до 5% от цены договора, суд, применяя п. 8, 9 Постановления, указал, среди прочего, следующее:

  • цель института гражданско-правовой ответственности — закрепление и восстановление имущественной сферы потерпевшего, а не его неосновательное обогащение за счет нарушителя;
  • установление в договоре различного режима ответственности для сторон является несправедливым условием;
  • включение в проект договора явно несправедливого условия, оспаривание которого осложнено (в частности, ввиду положений Федерального закона от 18.07.2011 № 223 – ФЗ «О закупках товаров, работ, услуг отдельными видами юридических лиц»), может поставить заказчика в более выгодное положение и позволить ему извлечь необоснованное преимущество;
  • в силу п. 8 Постановления если сторона злоупотребляет своим правом, вытекающим из условий договоров, суд с учётом характера и последствий злоупотребления вправе отказать этой стороне в защите принадлежащего права полностью или частично;
  • поскольку ст. 333 ГК РФ позволяет суду снизить подлежащую взысканию неустойку при наличии заявления от ответчика, суд вправе снизить размер подлежащей взысканию неустойки (Решение Арбитражного суда Иркутской области от 27.04.2016 по делу № А19-20904/2015).

Обобщая вышесказанное, можно отметить, что Постановление само по себе, с одной стороны, гарантирует вариативность поведение участников гражданского оборота, но, с другой стороны, не превращает свободу во вседозволенность. Поскольку основная масса пунктов Постановления применяется к самым разнообразным правоотношениям, на текущий момент судебная практика со ссылками на Постановление очень разнообразна, и, скорее всего, такое разнообразие будет сохраняться в будущем в связи с возможностью различного толкования большинства правовых норм.

Пп вас 16 о свободе договора. О свободе договора и ее пределах

Как гром среди ясного неба появился этот документ – Проект постановления Пленума ВАС о свободе договора и ее пределах. Не часто появляются проекты таких документов, которые могут стать базисом для всего частного права. И, вроде, с одной стороны – что может радикального сказать практика о принципе свободы договора? А с другой стороны – в практике довольно много проблем с непоименованными, смешанными договорами и даже с самим пониманием данного принципа. Но как вышел «блин» — совсем другой вопрос…

Я никогда не был «буквоедом ». Но всему должен быть предел. Хотя, по порядку.

«Норма, определяющая права и обязанности сторон договора, оценивается судом исходя из ее существа и целей законодательного регулирования «. Что такое «существо» нормы? Цели законодательного регулирования, заложенные в норму относятся к ее существу или нет? Судя по тексту Проекта – нет. Почему не написано прямо: норма оценивается, исходя из буквального толкования, содержащихся в ней слов и выражений и законодательных целей? Боязнь перевеса в пользу формальной логики? И корреспондировало бы статье 431 ГК РФ. Должны ли быть разные принципы толкования норм права и положений договора? А что делать, если «существо» нормы противоречит законодательным целям? И где найти сборник всех законодательных целей? А законодательная цель – это цель правящей партии? Или цель разработчиков проекта закона? Неужели в законодательном процессе есть одна явная цель?

Не мало вопросов, не так ли? И их еще больше. Я всеми руками за введение такого критерия толкования норм, как цель законодательного регулирования (хотя и термин «цель» здесь корректен ли?). Но такие формулировки могут привести только к бардаку, а не единообразию практики.

В отношениях между предпринимателями допускается большая степень договорной свободы , чем в отношениях между предпринимателями и потребителями или в отношениях граждан между собой. Идея не нова, в целом практика следует этому правилу. В качестве примера – третейские оговорки и правила подсудности в потребительских договорах. Хотя, практика судов, пусть и общей юрисдикции Свердловской области, исходит из возможности включения в потребительский договор положений о договорной подсудности.

А само положение Проекта какое практическое значение представляет? И что такое «степень» договорной свободы? Я могу сравнить явно степень свободы в штанах и шортах, но не в гипотетических потребительских и предпринимательских отношениях. Очередное опасное положение, которое потенциально может привести к необоснованному ограничению свободы договора в иных отношениях кроме предпринимательских.

Забегая вперед: одна и та же норма может быть для предпринимательских отношений – диспозитивной, а для потребительских императивной (см. п. 5).

В юридической академии меня не так учили. Все, не только цивилисты. Говорили, что императивная норма – это норма, в которой прямо закреплено правило и не оговаривается возможность иного поведения, в том числе – не оговаривается возможность установления иного правила в договоре, отличного от закона. Прямое закрепление правила в норме означало для нас – студентов то, что в норме не обязательно должен быть прописан именно ЗАПРЕТ (в форме вроде: «запрещено», «соглашение ничтожно», «не допускается» на установление иных правил. Проект же исходит из того, что норма является императивной, если в ней прямо установлен запрет на установление иного правила. А если в норме содержится правило, но нет прямого запрета на установление другого правила договором, то она может быть диспозитивной ! Моя «правовая парадигма» как юриста на этом месте содрогнулась.

Однако и это не все. Согласно логике ВАС РФ, норма может стать, исходя из целей законодательного регулирования, императивной только для одной стороны – более сильной в договоре (см. точные формулировки в Проекте). Вот так вот!

И еще. Несмотря на отсутствие прямого запрета в норме, она может неожиданно стать императивной, если суд установит, что установленное в ней правило, исходя из тех же целей законодательного регулирования, обеспечивает защиту охраняемых законом интересов (самых разных, перечень не закрыт).

А можно и так: императивность нормы может вытекать из того самого существа договора.

Прямо какая-то попытка подрывной деятельности становления адекватного правосознания всего юридического сообщества. Мне интересно, во сколько раз эффект от злоупотребления этими положениями будет больше, чем эффект от свободы договора?

Сюда же: исходя из Проекта, стороны могут исключать применение положения закона, которое прямо не содержит запрет на установление иного условия. Но здесь можно и пролететь: суд может признать такое исключение применения положения закона недопустимым, если выявит те самые законодательные цели в соответствующей норме.

Исходя из всего этого, диспозитивная норма, это норма :

Мое скромное мнение: при таких критериях количество диспозитивных норм в ГК РФ хотя и не равно, но стремится к нулю . Или поспорим?

А что предусматривает Проект на случай злоупотреблений всем этим опасным инструментарием? Все логично – статью 10 ГК РФ. То самое мертвое положение, которое суды в России боятся применять.

Правила о непоименованных договорах и смешанных договорах довольно просты и очевидны, поэтому не вызывают таких эмоций. К смешанным договорам могут применяться соответствующие нормы о других договорах непосредственно , а к непоименованным – по аналогии .

При применении к непоименованному договору нормы по аналогии, суд мотивирует решение о применении аналогии, причем значимым критерием для такого случая являются охраняемые законом интересы какой-либо стороны договора.

Также разрешен вопрос о противоречии специальных законов норм ГК РФ . Приоритет специального закона перед кодексом возможен лишь, когда:

1. Они приняты в соответствии с ГК РФ (понятие «соответствия» нуждается в уточнении, ибо если норма уже противоречит кодексу, то где же тут соответствие?);
2. Положения ГК РФ допускают возможность иного регулирования в специальном законе или ином НПА.
Оба критерия применяются вместе.

Интересно правило Проекта о применении примерных условий в качестве обычаев, если соответствуют статье 5 ГК РФ, даже в том случае, если стороны не договаривались, что они будут соблюдать примерные условия, а нормой права конкретное правило не установлено.

Еще одна бомба : если один из контрагентов договора был поставлен в затруднительное положение относительно возможности согласования его условий, то этот контрагент может получить право воспользоваться нормами о договоре присоединения, требуя изменения или расторжения договора. Разумеется, если баланс интересов был нарушен «существенным образом». Хотя, если такой контрагент — нарушитель предоставит доказательства, что в противовес предоставлялся другой проект договора, уже не в его пользу, то волшебная сила положения о возможности применения нормы о договорах присоединения пропадает.

И последнее опасное правило . Касается толкования условий договора. Если условие договора нельзя истолковать по правилам статьи 431 ГК РФ, то оно толкуется в пользу стороны, по чьему проекту был заключен договор или согласовано условие. Чем оно опасно? Тем, что сторона, которая представляет проект – как правило, более сильная и защищенная сторона. Может для толкования условия важнее то, как понимала и могла понимать это условие сторона, которой был предложен проект? Ну это просто как предложение. Но баланс интересов ВАС РФ явно в этом положении сместил не в лучшую сторону.

Благими намерениями дорога может уйти не туда…

Интересно, а к чему эта суета с проектами основополагающих постановлений в преддверии объединения судов?

Практика применения арбитражными судами постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»

Настоящая статья посвящена анализу первой судебной практики применения постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах». Авторы разбирают судебную практику по квалификации норм договорного права в качестве императивных и диспозитивных, анализируют практику толкования судами ст. 782 ГК РФ, борьбы с несправедливыми договорными условиями на основании ст. 428 ГК и применения принципа толкования договора contra proferentem.

М.: Российский экономический университет имени Г.В. Плеханова, 2011.

Кузянов А. В. Молодой ученый. 2011. № 11-2. С. 23-27.

В данной статье, цель которой — приблизиться к ответу на вопрос о том, как разрешить противоречия между обеспечением свободы слова и противодействием экстремистской деятельности в Интернете, показана специфика самовыражения в Сети, влияющая на развитие экстремистских проявлений. Рассматриваются конституционные ограничения свободы слова в Интернете в целях противодействия экстремистской деятельности и их отражение в законодательстве и судебной практике. Представлены предложения по совершенствованию правового регулирования в данной области.

Бардин Л. Т. 2. Вып. 6. М.: Издательская группа «Юрист», 2006.

Под редакцией: Н. Г. Иванов М.: РПА Минюста России, 2010.

В настоящем издании представлены материалы, подготовленные по итогам проведения Международной научно-практической конференции «Роль постановлений Пленума Верховного Суда Российской Федерации в судебно-следственной практике и науке».

Материалы данной книги охватывают современные проблемы науки уголовного и уголовно-исполнительного права и правоприменительной практики с учетом разъяснений постановлений Пленума Верховного Суда РФ.

Предназначено для преподавателей, аспирантов, студентов высших учебных заведений юридического профиля и практических работников.

В этой книге авторы впервые обощили и пранализировали судебную практику по спорам, возникающим в процессе применения Федерального закона «Об обязательном страховании гражданской ответственности владельцев транспртных средств». Используя личную практику, авторы — ведущие специалисты в области страхового права — системтизировали судебную практику в соответствии с нормами закона прокомментировали ее и выстроили концепцию реализации Закона об ОСАГО, основанную на судебных толкованиях.

Под редакцией: В. Быченков Калуга: КФ РПА Минюста России, 2010.

В сборнике представлены материалы, подготовленные к Третьей международной научно- практической конференции «Тенденции развития государства, права и политики в России и мире» (Калуга, 30 апреля 2010 года).

Для специалистов в области права, преподавателей, аспирантов, студентов высших учебных заведений юридического профиля, для всех, кто интересуется проблемами юридической науки.

Анализируется возможность использования в процессе изучения курса «Юридической техники» соответствующих примеров,содержащих временные характеристики, их наглядность и убедительность. Рассматривается возможность демонстрации оптимизации юридической техники с помощью правильно и четко используемых временных свойств.

Автор статьи считает, что российское общество впервые столкнулось с Конституцией, которая вызывала бы столько нареканий, сколько их вызывает действующая Конституция Российской Федерации. Самый ощутимый ущерб, нанесенный Конституцией системе законодательства, состоит в том, что она вопреки сложившейся отечественной конституционной традиции перестала быть для этой системы формообразующим и системообразующим документом. Конституция не является Основным Законом государства, а, следовательно, и вершиной системы законодательства. Речь идет о системообразующей и формообразующей функциях Конституции, потому что законодательство (в широком ли, узком ли смысле) — это система иерархическая. Каждый вид нормативных актов, входящих в нее, должен занимать свою собственную ступеньку, положение которой в ряду других определяется его юридической силой.

Статья представляет анализ правового статуса Контрольно-счётной палаты Санкт-Петербурга в свете принятия Федерального закона «Об общих принципах организации и деятельности контрольно-счётных органов субъектов Российской Федерации и муниципальных образований». Особое внимание уделено правовым основам осуществления аудита эффективности государственных средств, а также вопросам взаимодействия Контрольно-счётной палаты Санкт-Петербурга с контрольными органами внутригородских муниципальных образований.

Данная статья посвящена легитимации и особенностям применения судами и органами исполнительной власти стандартов ex post и ex ante в сфере регулирования конкуренции. В ней постулаты ex post и ex ante рассматриваются в качестве правовых принципов, связанных с применением экономического (в том числе антимонопольного) законодательства. Различие между принципами ex post и ex ante проводится на основе двух важнейших критериев, касающихся субъектов их применения и стандартов оценки принимаемых решений. Одна из важнейших целей статьи — опровергнуть распространённое среди юристов и экономистов мнение о том, что законодатель в сфере регулирования экономической деятельности применяет принцип ex ante и не связан принципом ex post, а ситуация с правоприменителем выглядит прямо противоположным образом.

Под редакцией: А. М. Аблажей , Н. В. Головко Новосибирск: Новосибирский государственный университет, 2012.

В сборнике публикуются доклады участников X Региональной научной конференции молодых ученых Сибири в области гуманитарных и социальных наук «Актуальные проблемы гуманитарных и социальных исследований». Книга рассчитана на специалистов в области социальных исследований, философии и теоретических проблем права, а также всех интересующихся проблемами и перспективами социальных и гуманитарных исследований. Труды изданы при финансовой поддержке Совета научной молодежи ННЦ СО РАН.

Статья посвящена анализу права на проведение контрдемонстраций, являющегося одним из проявлений свободы собраний. Подчеркивая ценность данного права как элемента демократического общества, автор признает наличие риска насильственных столкновений между участниками публичных мероприятий, придерживающихся противоположных идей. Данное обстоятельство диктует необходимость установления соразмерных ограничений права на контрдемонстрации, отдельные виды которых анализируются в настоящей работе.

This article analyzes the usage of legislation as a legal source in the Russian Empire through the phenomenon of the publication of law. The author argues that the absence of separation of executive, legislative and court powers had definite negative effects for lawmaking and enforcement. The legislative politics of Russian emperors could be analyzed using Jürgen Habermas‘ concept of ―representative publicness‖ (representative öffentlichkeit): to a large extent, the tsars considered law as both an assertion of authority and a means of governing. Their actions towards strengthening legality in the state (i.e. the compulsory publication of legislation) were in essence symbolic or theatrical. In fact, since the separation of laws from executive acts did not exist in imperial Russia, the legislation was published (or stayed unpublished) exclusively for state administrators. The conflict in conceptions of legality between state and civil actors in the second half of the nineteenth century was not of a merely political nature. The article demonstrates that there was a public demand for publication of legislation; insufficient accessibility of legal information negatively influenced social and economic development in imperial Russia.

Это интересно:  Договор водопользования водным объектом

В статье рассматривается развитие норм международной управляемости в мировой энергетике, применяется институциональный подход к развитию международного правового режима Энергетической хартии. Определение управляемости связано с развитием международных норм разрешения споров, которые достаточно широко представлены в данном документе. В общем контексте вопроса управляемости рассматриваются интересы России — защита инвестиций в ЕС и поощрение экологических инвестиций.

В работе рассматриваются культурные аспекты и правоприменительная практика в области прав человека в Кавказском регионе. Обсуждаются различные интерпретации концепции прав человека в регионе, связь проблематики прав человека с социокультурными особенностями региона. Особое внимание уделяется развитию института Уполномоченного по правам человека (омбудсмена) и других институтов государственной правозащиты в республиках Северного Кавказа и в странах Закавказья. Показана специфика отношений «человек — власть» в регионе. Социокультурные аспекты в области прав человека на Кавказе освещаются в контексте проблемы борьбы с терроризмом, а правоприменительная практика — в условиях сочетания четырех правовых систем: адата (обычаев), шариата, светского права и международного права.

Publicum jus est quod ad statum rei romanae spectat, privatum quod ad singulorum utilitatem .

Публичное право есть то, которое относится к положению римского государства; частное – которое относится к пользе отдельных лиц.

14 марта 2014 ВАС РФ даровал юридическому сообществу возможность кардинально изменить представление о том, как можно читать и применять нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (далее по тексту – ГК РФ). Речь идет о Постановлении Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 №16 «О свободе договора и ее пределах».

Отрасль частного права, окрашенная императивными методами правого регулирования…

Мы привыкли к тому, что гражданское право – это отрасль, которая первая стоит в списке примеров относящихся к праву частному в противовес праву публичному. С первых курсов университета каждый юрист усвоил, что частноправовые отрасли носят свое название из-за призвания регулировать отношения не связанные с публичным интересом, отношения, возникающие между лицами, а также, то, что характерным признаком частноправовых отраслей выступает метод диспозитивного регулирования. Метод диспозитивности своего рода синоним слова «свобода», — говоря о гражданском праве, — свобода выбирать наиболее эффективные инструменты для всесторонней реализации условий, заключаемых между лицами договоров.

Главным источником гражданского права для нас сегодня выступает ГК РФ 1994 года, постулирующий свободу договора одним из главных принципов отрасли. При этом существует мнение, что нормы, регулирующие отдельные виды договоров в ГК РФ распределяются примерно в следующей пропорции: около 1600 (!) императивных и только 200 диспозитивных . Возможно ли такое?

История вопроса в трех словах

Ответ на поставленный вопрос, звучит очень просто и кроется в политической истории страны. Возможно ли, что главный источник базовой частноправовой отрасли соткан из императивных предписаний? Да, потому что хрустальный мост через реку за одну ночь можно построить только в сказке, а перестраивать правосознание в реальной жизни приходится десятилетиями. Идеология плановой экономики советского периода не предполагала развитость гражданско-правовых отношений частноправового характера. Широко известна формулировка господствующего принципа регулирования «запрещено все, что не разрешено», и гражданское право того периода не было исключением.

Что случилось при принятии ГК РФ в новой стране в 1994 году? Авторами проекта была предпринята попытка расставить по тексту закона так называемые маркеры диспозитивности и императивности норм, которые мы все очень хорошо знаем. Так, дополнение к норме о том, что «соглашение об ином ничтожно» является примером маркера императивности, уточнение же нормы посредством фразы «если иное не предусмотрено соглашением сторон» являет собой образец маркера диспозитивности. Здесь все предельно ясно, НО (!) норм, помеченных маркерами в кодексе меньшинство, в отношении же большинства норм законодатель промолчал, подготовив тем самым благоприятную почву для укрепления привычного и понятного принципа «запрещено все, что не разрешено» или «все, что явно не разрешено, — запрещено». Судебная практика, система мышления практикующих юристов – все, восприняло привычную тенденцию императивности, простую и понятную, вот только одна беда, — плохо сочетающуюся с рыночной экономикой и принципом свободы договора. Все нормы, не помеченные маркерами диспозитивности, априори признавались императивными. Так сложилась практика. Хотели ли этого разработчики проекта ГК? Самое обидное, что нет, и анализ материалов тех лет по подготовке проекта, а также интервью с участником того процесса подтверждают это. Нет возможности в рамках данного сообщения освятить подробно вопрос относительно действительных целей, закладываемых в спешке при подготовке проекта авторами, однако, есть возможность констатировать, что нечетко прорисованный замысел подарить свободу максимально осторожным способом, был обречен на провал. В то время как привычное, годами сформированное понимание узких рамок дозволенного протянуло руку помощи и расставило в головах правоприменителей все по не своим местам.

Почему появилось постановление о свободе договора, о чем оно, и как его применять?

Ответ на вопрос почему появилось постановление пленума о свободе договора формулируется также очень просто. Потому что развивающиеся рыночные отношения требовали все больших и больших возможностей варьировать косные формулы предписанные текстом ГК, и, как мы только что выяснили в силу сложившейся практики, воспринимаемые как императивные. Оборот вносил свои коррективы в устои советского сознания, предприниматели допускали в текстах заключаемых договоров отступления от правил, сформулированных в нормах без маркеров, что в огромном количестве случаев приводило к печальным последствиям — оспариванию сделок по формальным основаниям. Оборот стоял на своем и постепенно, в ряде случаев ВАС РФ начал защищать право сторон согласовать иное распределение прав и обязанностей, нежели было указано в норме, не содержащей маркера диспозитивности. Формирование подобной практики по некоторым вопросам дало почву для размышлений, и, постепенно привело к подготовке постановления о свободе договора.

О чем постановление? В трех словах мысль документа выражается в наделении судов очень широким объемом полномочий по толкованию норм без маркеров. Постановление призвано объяснить и закрепить окончательно в практике понимание о том, что если норма не содержит атрибута (маркера) диспозитивности это не означает ее априорной императивности. Интересен и важен тот факт, что при возникновении спора, суд, решивший истолковать норму без маркера, в качествеимперативной , по-прежнему имеет на это право, но должен мотивировать свое решение и разъяснить какие интересы и ценности могут оправдать необходимость императивной квалификации и, как следствие ограничение свободы договора.

Как применять постановление пленума практикующему юристу? В п.3. Постановления приведен исчерпывающий перечень оснований , предоставляющих судам толковать норму в качестве императивной:

Защита публичного интереса;

Интересов третьих лиц или слабой стороны договора;

Недопущение грубого баланса интересов сторон.

Указанные основания выступают своеобразной подсказкой любому юристу, согласовывающему условия конкретного договора. Нет необходимости более исходить из априорного запрета согласовать иное, если нормой ГК прямо не установлена такая возможность. Можно, предварительно оценив условия, подлежащие внесению в договор, на соответствие приведенным выше критериям.

Постановление о свободе договора – гигантский шаг к перестройке сознания, к формулированию и укреплению на деле, а не на словах принципа свободы договора, принципа «дозволено все, что не запрещено». Хрустальный мост построен и от того разовьет ли практика принципы, заложенные в рассмотренном документе, зависит наша возможность обогащать и усложнять договорные конструкции не оглядываясь и не боясь последующего оспаривания, формулировать их также свободно, как это делается в других юрисдикциях, на базе законодательства которых, сейчас в России заключается огромное количество соглашений. Хотелось бы верить, что хрустальный мост между берегами «запрещено, все, что не разрешено» и «разрешено все, что не запрещено» со временем превратится в каменный.

Карапетов А.Г., Бевзенко Р.С. Комментарий к нормам ГК об отдельных видах договоров в контексте Постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» // Вестник ВАС РФ. 2014.№8.

Карапетов А.Г., Бевзенко Р.С. Комментарий к нормам ГК об отдельных видах договоров в контексте Постановления Пленума ВАС РФ «О свободе договора и ее пределах» //Вестник экономического правосудия Российской Федерации. 2014.№9.

Постановление Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 14.03.2014 №16 «О свободе договора и ее пределах».

Брагинский М.И. О нормативном регулировании договоров // Журнал российского права. 1997. N 1. С. 72

Бевзенко Р. Постановление о свободе договора. Как с его помощью составить эффективный и безупречный договор//Юрист компании. 2014. №6.

Интервью с заместителем председателя Совета Исследовательского центра частного права при Президенте РФ, д. ю. н., профессором Александром Львовичем Маковским//Арбитражная практика.2014.№2. С.16-23.

Ольга Черкашина-Шмидт — ведущий юрисконсульт компании Alta Via

Пленум ВАС РФ дал разъяснения по вопросу императивности и диспозитивности норм права для сторон договора.
Пленум ВАС РФ сформулировал разъяснения по вопросу свободы договора и ее пределов. Ключевой момент — диспозитивность и императивность норм права.
Норму, определяющую права и обязанности сторон договора, нужно толковать исходя из ее существа и целей законодательного регулирования. Т. е. суд должен принимать во внимание не только буквальное значение слов и выражений, но и те цели, которые преследовал законодатель.
Из целей законодательного регулирования может следовать, что содержащийся в императивной норме запрет должен толковаться ограничительно. В частности, суд может признать, что она запрещает устанавливать только условия, ущемляющие интересы той стороны, на защиту которой эта норма направлена.
ГК РФ допускает согласование в договоре права на одностороннее изменение или односторонний отказ от договора только в случаях, когда он заключается в связи с осуществлением обеими сторонами предпринимательской деятельности. Цель данной нормы — защитить слабую сторону договора. Следовательно, подразумеваемый в ней запрет не распространяется на случаи, когда в договоре, лишь одна из сторон которого выступает в качестве предпринимателя, право на одностороннее изменение или односторонний отказ от договора предоставлено стороне, не являющейся предпринимателем.
При отсутствии в норме явно выраженного запрета установить иное она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов, недопущения грубого нарушения баланса интересов сторон. Либо если императивность нормы вытекает из существа законодательного регулирования данного вида договора.
Если норма прямо указывает на возможность предусмотреть иное соглашением сторон, суд исходя из ее существа и целей законодательного регулирования может истолковать ее диспозитивность ограничительно.
Норма считается диспозитивной, если она не содержит явно выраженного запрета на установление иного соглашением сторон и отсутствуют указанные выше критерии императивности.
Отдельные разъяснения касаются договоров, не предусмотренных правовыми актами, применения примерных условий (стандартной документации), защиты от несправедливых договорных условий.
В случае неясности условий договора и невозможности установить действительную общую волю сторон с учетом его цели он должен толковаться в пользу контрагента стороны, которая подготовила проект договора либо предложила формулировку соответствующего условия.

Пленум ВАС РФ представил разъяснения о свободе договора и ее пределах

В Постановлении Пленума ВАС РФ говорится, в частности, следующее:

  • законодательная норма может содержать явно выраженный запрет на установление соглашением сторон условия договора, отличного от предусмотренного этой нормой правила (например, указано, что такое соглашение ничтожно, запрещено, не допускается и т.п.). Вместе с тем из целей законодательного регулирования может следовать, что содержащийся в императивной норме явно выраженный запрет на соглашение сторон может толковаться ограничительно. Суд может признать, что данный запрет не допускает установления таких условий, которые будут ущемлять охраняемые законом интересы той стороны, на защиту которой эта норма направлена;
  • при отсутствии в норме, регулирующей права и обязанности по договору, явно выраженного запрета установить иное, она является императивной, если исходя из целей законодательного регулирования это необходимо для защиты особо значимых охраняемых законом интересов (интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов и т.д.), нарушения грубого баланса интересов сторон;
  • если норма содержит прямое указание на возможность предусмотреть иное соглашением сторон, суд может истолковать такое указание ограничительно, т.е. сделать вывод о том, что диспозитивность нормы ограничена определенными пределами;
  • если сторонами заключен договор, не предусмотренный законом (непоименованный), судам следует иметь в виду, что нормы об отдельных видах договоров могут быть применимы к такому договору по аналогии закона в случае сходства отношений и отсутствия их прямого урегулирования соглашением сторон. При этом применение императивных норм возможно в исключительных случаях, для защиты интересов слабой стороны договора, третьих лиц, публичных интересов или недопущения грубого нарушения баланса интересов;
  • в случаях, когда договор содержал в себе условия, являющиеся явно обременительными для одного из контрагентов или существенным образом нарушающие баланс интересов сторон (несправедливые договорные условия), суд вправе применить к такому договору положения ст. 428 ГК РФ, изменив или расторгнув договор по требованию контрагента. Слабая сторона также вправе заявить о недопустимости применения несправедливых условий договора на основании ст. 10 ГК РФ или о ничтожности таких условий по ст. 169 ГК РФ.

При разрешении споров, возникающих из неясности условий договоров (когда невозможно установить действительную общую волю сторон), толкование должно осуществляться в пользу контрагента стороны, которая подготовила его проект или формулировку соответствующего условия.

Статья написана по материалам сайтов: www.kiaplaw.ru, odnogrupniki.ru, www.audit-it.ru.

»

Помогла статья? Оцените её
1 Star2 Stars3 Stars4 Stars5 Stars
Загрузка...
Добавить комментарий

Adblock
detector